ПЕСНЯ О СОКОЛЕ
п е с н я

          Впервые напечатано в "Самарской газете", 1895, номер 50, 5 марта под названием "В Черноморье", с подзаголовком "Песня", в серии "Теневые картинки". Рассказ старого Рагима имел подзаголовок: "О соколе и уже". В первое издание (Дороватовского и Чарушникова) "Очерков и рассказов", 1898 года, произведение вошло под названием "Песня о Соколе", подзаголовок "О соколе и уже" был снят. В остальном рассказ подвергся небольшим стилистическим изменениям. В следующем издании "Очерков и рассказов" "Песня о Соколе" была уже изменена не только стилистически. Горький создал новую редакцию "Песни", в которой значительно заострена политическая направленность произведения, усилено революционное звучание образа Сокола. Полностью переработаны последние строфы. Эта редакция 1899 года легла в основу всех последующих публикаций произведения.
          "Песня о Соколе" включалась во все собрания сочинений.
          Печатается по тексту, подготовленному для собрания сочинений в издании "Книга".
          Ввиду важности изменений, которым подверглось произведение, приводим полностью первую редакцию песни "О соколе и уже" по тексту, опубликованному в "Самарской газете":

			"О соколе и уже"

				I

	Высоко в горы вполз уж и лёг там в сыром ущелье, свернувшись в узел и 
глядя в море.
	Высоко в небе сияло солнце, и горы зноем дышали в небо, и бились волны 
внизу о камень...
	И по ущелью, во тьме и в брызгах, поток стремился навстречу морю, скача 
чрез камни.
	Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, 
сердито воя.
	Вдруг в то ущелье, где уж свернулся, пал с неба сокол с разбитой грудью, 
в крови на перьях...
	С коротким криком он пал на землю и бился грудью в бессильном гневе о 
твёрдый камень...
	Уж испугался, отполз проворно, но скоро понял, что жизни птицы две-три 
минуты...
	Подполз он ближе к разбитой птице и прошипел ей прямо в очи:
	— Что, умираешь?
	— Да, умираю! — ответил сокол, вздохнув глубоко. — Я славно пожил...  Я 
много прожил... Я храбро бился... И видел небо. Ты не увидишь его так близко... 
Эх ты, бедняга!
	— Ну, что же небо? — пустое место... Как мне там ползать? Мне здесь 
прекрасно... тепло и сыро!
	Так уж ответил свободной птице и усмехнулся в душе над нею за эти бредни.
	И так подумал: "Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, всё 
прахом будет..."
	Но сокол смелый вдруг встрепенулся, привстал немного и по ущелью повёл 
очами.
	Сквозь серый камень вода сочилась, и было душно в ущелье тёмном и пахло 
гнилью.
	И крикнул сокол с тоской и болью, собрав все силы: — О, если б в небо 
хоть раз подняться!..
	А уж подумал; "Должно быть, в небе и в самом деле пожить приятно, коль 
он так стонет!.."
	И предложил он свободной птице: — А ты подвинься на край ущелья и вниз 
бросайся. Быть может, крылья тебя поднимут и поживёшь ты ещё немного в твоей 
стихии.
	И дрогнул сокол и, слабо крикнув, пошёл к обрыву, скользя когтями по 
слизи камня.
	И подошёл он, расправил крылья, вздохнул всей грудью, сверкнул очами и 
вниз скатился.
	И сам, как камень, скользя по камню, он быстро падал, ломая крылья, 
теряя перья...
	Волна потока его схватила и, кровь омывши, одела в пену, умчала в море.
	А волны моря с печальным плеском о камень бились... И трупа птицы не 
видно было в морском просторе...


				II

	В ущелье лёжа, уж долго думал о смерти птицы, о страсти к небу. 
	И вот взглянул он в ту даль, что вечно ласкает очи мечтой о счастье.
	— А что он видел, умерший сокол, в пустыне этой без дна и края?
	— Зачем такие, как он, умерши, смущают душу своей любовью к полётам в 
небо? Что им там ясно?
	— А я ведь мог бы узнать всё это, взлетевши в небо хоть ненадолго...
	Сказал и сделал. В кольцо свернувшись, он прянул в воздух и узкой лентой 
блеснул на солнце.
	Рождённый ползать — летать не может... Забыв об этом, он пал на камни, 
но не убился, а рассмеялся...
	— Так вот в чём прелесть полётов в небо! Она — в паденье... Смешные 
птицы!
	— Земли не зная, на ней тоскуя, они стремятся высоко в небо и ищут жизни 
в пустыне знойной.
	— Там только пусто. Там много света, но нет там пищи и нет опоры живому 
телу.
	— Зачем же гордость? Зачем укоры? Затем, чтоб ею прикрыть безумство 
своих желаний?!
	— И скрыть за ними свою негодность для дела жизни? Смешные птицы!
	— Но не обманут теперь уж больше меня их речи. Я сам всё знаю! Я видел 
небо.
	— Взлетал в него я, его измерил, познал паденье, но не разбился, а 
только крепче в себя я верю.
	— Пусть те, что землю любить не могут, живут обманом... Я знаю правду.
	— И их призывам я не поверю. Земли творенье — землёй живу я. 
	И он свернулся в клубок на камне, гордясь собою. 
	Блестело море, всё в южном солнце, и с шумом волны о берег бились.
	В их тихом шуме звучала песня о смелой птице, любившей небо.
	О, смелый сокол! Ты, живший в небе, бескрайнем небе, любимец солнца!
	О, смелый сокол, нашедший в море, безмерном море себе могилу!
	Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь 
купаться в небе, свободном небе, где нет помехи размаху крыльев свободной птицы, 
летящей кверху!.." 


Т Е К С Т   |     |     |   R A R